Хатынь: свидетели и палачи. К 75-летию уничтожения Хатыни » Могилевский портал
Авторизация
 

Хатынь: свидетели и палачи. К 75-летию уничтожения Хатыни

1

ДЕРЕВНЮ Хатынь сегодня не найдешь ни на одной географической карте. 22 марта 1943 года каратели стерли ее с лица земли вместе со стариками, женщинами, детьми. Нелюди оборвали в один день жизни 149 человек, в том числе 75 детей…

В 1943 году на месте захоронения хатынцев жители окрестных деревень поставили три деревянных креста, затем воздвигли небольшой бетонный обелиск с красной звездой, чуть позже здесь появилась скульптура «Скорбящая мать». С момента открытия в 1969 году мемориального комплекса «Хатынь» эта белорусская деревня стала символом человеческой скорби и жутким примером того, что же такое фашизм на самом деле.

Хатынь получила вторую жизнь, посмертную. Восстала из пепла непокоренной, несломленной. Почти пятьдесят лет мемориал хранит память обо всех сожженных населенных пунктах Беларуси. На единственном в мире «Кладбище деревень» — 185 могил с урнами с землей исчезнувших деревень. Их имена можно встретить только здесь, в Хатыни, ставшей 186-й в этом страшном списке.

Символические деревья жизни… На ветках отмечены названия 433 белорусских сел, уничтоженных вместе с жителями, но восстановленных после войны.


Спокойно читать рассекреченные КГБ документы об уничтожении деревни, хранящиеся в Национальном архиве, невозможно. Дневниковые записи партизан, списки раненых и погибших во время боя, акт о сожжении Хатыни, выдержки из отчетов вышестоящему руководству самих карателей, воспоминания и признания жандармов, обвиняемых, пострадавших и свидетелей. Вчитываюсь и с ужасом осознаю, какое полчище отморозков-уголовников направила адская машина нацизма против мирных жителей моей родной Беларуси…

Банда уголовников с педофилом во главе

Зондербатальон как одно из самых жестоких соединений СС зародился в июле 1940 года из числа осужденных браконьеров. Спецподразделение изначально называлось «Браконьерская команда «Ораниенбург» — по названию города в 30 километрах от Берлина. Возглавил ее Оскар Пауль Дирлевангер, доктор экономических наук, участник Первой мировой и гражданской войны в Испании, воевавший на стороне франкистов. За плечами у него на тот момент были не только награды типа Железных крестов I и II степеней, но и уголовная статья за насильственные сексуальные связи с 13-летней девочкой. И в будущем Дирлевангера не единожды замечали в чрезмерном употреблении алкоголя и педофилии. Своих малолетних жертв после издевательств он травил стрихнином, наблюдая со стороны за их мучениями. В общей сложности на этого патологического типа хотели возбуждать не менее 10 уголовных дел за «осквернение расы офицером СС».

Палач Оскар Пауль ДИРЛЕВАНГЕР.

Палач Оскар Пауль ДИРЛЕВАНГЕР.

Так вот этот недочеловек (унтерменш, если по нацистской квалификации) в звании оберштурмфюрера сначала собрал отряд примерно из 55 осужденных браконьеров, стоявших на учете в концлагере Заксенхаузен. Их обучали унтер-офицеры 5-го полка СС «Мертвая голова». Знак отличия – петлицы с перекрещенными костями. Жесткая дисциплина, за малейшее нарушение ждала страшная кара. В итоге Гиммлер оценил банду «костлявых» по шкале качества «от хорошо до очень хорошо».

В сентябре 1940 года штрафную часть переименовали в особый батальон СС «Дирлевангер», они служили в Люблине, позже — в еврейском принудительном лагере ближе к советской границе. С 29 января 1942 года команду Дирлевангера стали рассматривать как добровольческий батальон. Служить у насильника-педофила было престижно для заключенных концлагерей, они сами подавали прошения. В итоге сюда прибыли уголовники с несколькими судимостями — убийцы, сутенеры, разбойники, насильники… За эти качества банду позже именовали «Специальная группа «Доктор Дирлевангер».

В феврале 1942 года Дирлевангера с батальоном перебросили в Могилев . Личный состав изначально использовался в антипартизанских операциях. Позже стали проводить так называемые зачистки сел. Уже в мае в Кличевском районе каратели стерли с лица земли деревни Ольховка, Суша, Вязень и Селец. Боевую деятельность спецкоманды руководство СС оценило весьма положительно, а самого Дирлевангера представило к награде. 15 июня 1942-го была дотла сожжена деревня Борки Кировского района, погибли 1800 человек – жителей самих Борок и входящих в них поселков.

Сохранилось донесение Дирлевангера об акции в Борках от 16 июня 1942 года: «Вчерашняя операция против Борок проходила без соприкосновения с противником. Населенный пункт был сразу же окружен и захвачен. Местные жители, которые пытались бежать, были расстреляны, причем трое из них носили оружие. В результате обыска установлено, что деревня партизанская. Мужчин почти не было, мало лошадей, повозок. […] Жители расстреляны, населенный пункт сожжен. […] Расстреляно жителей — 1112, плюс ликвидировано СД — 633. Всего: 1745. Расстрелянные при попытке к бегству — 282. Общее количество: 2027».

Зондеркоманда Дирлевангера активно действовала в Кличевском, Кировском и Быховском районах. В период с 11 по 20 июля 1942 года сожгла деревни Ветренка, Добужа, Трилесино, Красница и Смолица. Дирлевангер не принимал участия в этих акциях, лечился в Германии. В течение всего года в зондеркоманду СС несколько раз привозили людей с условно-досрочным освобождением. В основном это были проштрафившиеся ветераны немецкой нацистской партии, отправленные к Дирлевангеру для «исправления».

Зондеркоманду натаскивали на кровь

В начале ноября 1942 года пришел приказ: личный состав зондеркоманды будет принимать участие в операции «Фрида» — локальной акции по ликвидации партизанских бригад Минской зоны. Словом, пока батальон Дирлевангера добрался до Хатыни, за собой оставил выжженные села и тысячи загубленных жизней. Не меньшие зверства они совершали и после. Список жертв огромный.

Что касается 118-го шуцманшафт-батальона, то его начали формировать в начале 1942 года в Польше, продолжили в Черновцах Западной Украины преимущественно из украинских националистов. В Киеве он пополнился участниками массовых убийств в Бабьем Яру. Общая численность жандармской группировки достигла 500 человек. Изначально обмундирование поступало из Прибалтики с захваченных складов бывшей литовской армии. Поэтому украинцы и выглядели, как литовцы. Настоящую германскую форму им выдали гораздо позже. Немцы входили в батальон только как командиры, хотя существовало двойное управление. С немецкой стороны — Эрих Кернер, с украинской — Константин Смовский. Начальниками штаба были Эмиль Засс и Григорий Васюра. У Ганса Вельке заместителем служил националист Иосиф Винницкий.

Бойцов 118-го батальона из Украины в Беларусь перебросили в конце 1942 года. Сначала в Минск, затем в Плещеницы. За их счет происходило и пополнение батальона СС «Дирлевангер». Полицаев отбирали и переводили без их согласия. В принципе, из одной банды в другую. Какая разница, где убивать? Так под началом Дирлевангера оказались не только зеки-уголовники, но и разношерстные предатели из числа бывших военнопленных. В итоге к концу августа 1942 года в особой части СС сформировали 3 подразделения: немецкую роту под командованием обершарфюрера Гейнца Файертага, украинский взвод, которым руководил бывший лейтенант Красной Армии Иван Мельниченко, и русско-белорусскую роту службы порядка, возглавляемую фольксдойче Августом Барчке. Позже к ним присоединилась даже группа немецких цыган. От личного состава банды они отличались тем, что у них были гладко выбритые головы. Но и они носили эсэсовскую униформу без знаков различия.

Описывать каждого головореза не стоит. Их много, один другого «краше». В ноябре-декабре 1986 года в Минске судили одного из главных палачей — Григория Васюру. Председательствовал на суде подполковник юстиции, военный судья трибунала БВО Виктор Глазков. К сожалению, по состоянию здоровья он не смог со мной лично встретиться, пообщались только по телефону: понятно, пожилому человеку вспоминать такое тяжело.

Жандармы 118-го полицейского батальона.

Жандармы 118-го полицейского батальона.

Возмездие настигнет всех

На процессе все обвинения пали на Васюру. Его назвали человеком, руководившим всей карательной операцией. Но так ли это?

Директор Национального архива Республики Беларусь Вячеслав Селеменев поясняет:

— Васюра никогда не был главной фигурой в уничтожении Хатыни. Он всего лишь один из исполнителей, как и Владимир Катрюк. Команду отдавали бывший полковник УНР Константин Смовский, немец Эрих Кернер и командир украинского взвода батальона Дирлевангера Иван Мельниченко. В 2000-е годы рассекречен ряд документов КГБ, которые и позволяют сделать соответствующие выводы. Дело в том, что ни Смовского, ни Кернера никто никогда не искал. Доподлинно неизвестно, что с ними стало после войны. Если не ошибаюсь, Смовский оказался в Америке. Васюра спокойно жил в Украине под своей фамилией, поэтому ему легче всего было попасть в руки правосудия. До самого последнего момента он отрицал свою причастность к карательной операции. Все обвинения строились на показаниях свидетелей, его сослуживцев по батальону. Каких-то официальных документов, подтверждающих его причастность, не установлено. Но донесения обезличивались, сложно было что-то доказать. В 1974 году судили Василия Мелешко и целую группу из 118-го батальона.

Из материалов КГБ, которые мне удалось просмотреть, известно, что Хатынь сжигали и чистокровные немцы. Кроме этого, там был и украинский взвод. Завязка-то началась именно со 118-го охранного полицейского батальона, а 1-я немецкая рота и украинский взвод отряда СС «Дирлевангер» приехали на помощь. Но однозначно руководил операцией Кернер.

Братская могила в Хатыни с тремя крестами, 1943 год.

Братская могила в Хатыни с тремя крестами, 1943 год.

Огненная Губа

Нельзя утверждать, что немцы в 1942 году смело ездили по лесам, партизаны давно стали для них угрозой. Но в тот день колонна, из одной легковой и двух грузовых машин, спокойно ехала на устранение порыва линии связи. Людей хватало, все были вооружены до зубов. А тут партизаны… Небольшая перестрелка, даже не бой, в результате которой погибли пара немцев и пара полицаев. Можно и нужно было бы добить остальных, но партизаны решили отступать к Хатыни.

В протоколе допроса от 31 января 1961 года свидетеля Иосифа Каминского, 1887 года рождения, уроженца деревни Гани Логойского района, проживающего в деревне Козыри, сказано: «21 марта, в воскресенье, в деревню Хатынь приехало много партизан. Переночевав, утром, еще было темно, большая часть их выехала из нашей деревни. В середине дня в понедельник, 22 марта 1943 года, я, находясь дома в деревне Хатынь, услышал стрельбу около деревни Козыри, расположенной в 4—5 километрах. Причем стрельба сначала была большая. Потом она прекратилась и вскоре снова на некоторое время возобновилась. Не помню точно, кажется, в 15 часов дня партизаны возвратились в деревню Хатынь и расположились обедать. Спустя час-полтора нашу деревню стали окружать немцы. После чего между ними и партизанами завязался бой. […] Партизаны примерно после часового боя отступили…»

«[…] Примерно в середине дня, находясь вместе с отцом в сарае своего дома, я услышал оружейную стрельбу, которая раздавалась с противоположной стороны деревни. Когда мы с отцом выбежали из сарая, я увидел, как один из находившихся в нашем доме партизан забрался на стожок сена и с высоты его крикнул: «Немцы!», после чего выстрелил из винтовки вверх, как бы подавая сигнал своим товарищам. После того как партизаны покинули наше подворье, вся наша семья спряталась в погребе. Через непродолжительное время дверь погреба открылась, и один из карателей жестом приказал нам выйти из подвала наверх…» (Выдержка из протокола допроса от 4 июня 1986 года свидетеля Виктора Желобковича, 1934 года рождения.)

Первыми жертвами карателей стали 26 мирных жителей деревни Козыри, расположенной примерно в километре от трассы Логойск—Плещеницы, недалеко от поворота на Хатынь. Чуть дальше по правой стороне находились деревня Губа и хутор Избище, которых уже нет давно. По словам местных старожилов, деревня была тоже сожжена, ее мало кто помнит.

Иосиф КАМИНСКИЙ у памятника «Скорбящая мать», 1965 год.

Иосиф КАМИНСКИЙ у памятника «Скорбящая мать», 1965 год.

Первые жертвы — лесорубы

В первой половине дня 22 марта 1943 года сельчане, а среди них были мужчины, женщины и подростки, отправились валить лес. На работу вышла и Ядвига Шалупина (в девичестве Лис). Как свидетель она давала показания 31 января 1961 года:

«В период Отечественной войны я проживала на временно оккупированной немцами территории в деревне Козыри. […] Помню, в последних числах марта 1943 года, примерно в 10 часов утра, староста нашей деревни Лис Александр (убит в Логойске примерно в 1944 году) приказал жителям выйти на работу к шоссе Плещеницы—Логойск для очистки от кустарника и леса придорожной полосы. Мне тогда было лет 15, но я также пошла на шоссе на работу. Припоминаю, что у шоссе собралось тогда человек 40—50 односельчан. […] Когда мы поработали около часа, увидели, как по шоссе со стороны Плещениц в направлении Логойска проехало несколько машин (примерно 4) с людьми, обмундированными в немецкую военную форму зеленого цвета. Сколько их было, не знаю, как мне помнится, машины были полностью загружены этими карателями. Вскоре мы услышали со стороны Логойска, примерно в полукилометре от нас, беспорядочную стрельбу, а когда стрельба затихла, вскоре к нам подъехали эти же машины со стороны Логойска, и каратели начали сгонять всех в одно место на шоссе. Хорошо помню, что некоторые из карателей разговаривали на русском языке, обвиняя нас в том, что мы знали о нахождении впереди партизан, с которыми они имели перестрелку. Собрав всех на шоссе, каратели построили нас в колонну и погнали в направлении местечка Плещеницы. В деревне Губа каратели остановили и заставили всех, у кого были топоры и пилы, положить их на землю, после этого погнали дальше. Кто отставал или шел с краю колонны, того избивали прикладами. Конвоировало нас примерно 10—15 карателей, а остальные остались на месте нашего задержания. Когда мы подошли к опушке леса за деревней Губа, некоторые односельчане, в том числе и я, бросились в лес, пытаясь спастись бегством. По нам каратели открыли из винтовок беспорядочную стрельбу, в результате я была ранена в правую руку, спину, голову и левую ногу, но все же мне удалось убежать. Что происходило в дальнейшем на шоссе, я не видела. Изнемогая от боли, я еле-еле добралась до деревни, а затем меня отвезли в больницу Логойска, где я находилась на излечении примерно 3 месяца. […] Все односельчане, расстрелянные на шоссе, были захоронены родственниками на кладбище в деревне Корень».

ИЗ протокола допроса свидетеля Остапа Кнапа (полицая 118-го батальона), уроженца Львовской области, от 31 мая 1986 года: «[…] 2-й взвод 1-й роты и 3-я рота были подняты по тревоге и вместе с присоединившимися к ним жандармами и полицейскими местного гарнизона на автомашинах жандармерии выехали в район Горбатого моста. Карателей возглавили майор Кернер, Смовский и Васюра. Едва наша колонна проехала Горбатый мост, как ехавшие на первой машине полицейские внезапно открыли стрельбу. […] Мы спрыгнули со второй машины на землю и бросились на выстрелы. Там мы увидели разбегавшихся безоружных людей в гражданской одежде, по которым полицейские из первой машины вели огонь. Мы также стали стрелять по убегавшим. Кто дал команду, не знаю. […] Я также произвел по убегавшим несколько выстрелов. Беспорядочная стрельба продолжалась недолго. Вскоре по чьей-то команде она была прекращена. На залитом кровью шоссе я лично увидел не менее 10 трупов, много трупов лежало на обочинах шоссе, были убитые и в лесу, куда расстреливаемые пытались убежать. Среди погибших были мужчины, женщины и подростки. Несколько человек были ранены». 

2

Свидетель на процессе по делу Васюры. Минск, 1986 год.

1
В показаниях свидетеля Петра Акулича, 1928 года рождения, жителя деревни Козыри, принимавшего участие в расчистке придорожной полосы, говорится: «[…] Я видел, что многие каратели были в эсэсовской форме со знаками различия: человеческим черепом на фуражках и рукавах, а другие в такой же форме зеленого цвета, но без знаков различия, вооружены были каратели винтовками и автоматами. Многие эсэсовцы разговаривали на украинском языке, некоторые на русском, были среди карателей и немцы. Помню, один из эсэсовцев, разговаривавший на украинском языке, был, очевидно, ранен, так как у него была перевязана голова. […] Эсэсовцы здесь сразу открыли по разбегавшимся беспорядочную стрельбу, расстреливая убегающих. Я также пытался бежать, но был легко ранен в ногу, меня догнал какой-то немец (говорил по-немецки) и отвел на шоссе к общей группе односельчан. […] Приказали нам стать на колени. А затем ложиться прямо на шоссе. […] Начали расстреливать односельчан из винтовок, а затем подогнали машину и расстреливали из ручного пулемета, установленного на машине. […] Когда открылась беспорядочная стрельба, я спрятал голову под полушубок старика Лис Степана и, прижавшись к этому старику, лежал неподвижно. […] Затем нам приказали встать. Когда я приподнялся, то увидел, что эсэсовец с перевязанной головой […] выпустил по односельчанам несколько очередей из автомата. Было убито человек 20—25, в том числе и старик Лис Степан. […] Хотя я был ранен, но не подавал вида, так как боялся, что меня расстреляют. […] В Плещеницах нас допросили, а наутро освободили». 
Знакомясь с протоколами допросов и свидетельскими показаниями, обратила внимание: отдельные фамилии полицаев фигурируют намного чаще остальных. Часто называют не обязательно командиров. Для себя сделала вывод — это имена самого страшного зверья. Они не просто убивали, а получали при этом садистское удовольствие.

Тем раненым в голову эсэсовцем был не кто иной, как командир взвода 118-го батальона Василий Мелешко, хотя на заседании Военного трибунала КБВО 13 мая 1975 года он категорически настаивал: «Я никакого ранения не получил, не имел никаких повреждений. Это легко проверить. Я и следователю говорил – проверьте, если было ранение, то остались следы его. Не было поэтому у меня повязки на голове». Только убийцу «свои» же и изобличили.

Из показаний жандарма Дзебы: «Мелешко и шофер легковой автомашины были ранены. Причем Мелешко получил легкое ранение в области уха. […] Я не видел, кто и когда наложил повязку Мелешко […], через которую около уха просачивалась кровь». 

Из показаний Остапа Кнапа от 19 ноября 1973 года: «[…] Совершенно верно утверждают, что расстрел гражданских лиц начался в тот момент, когда первая грузовая машина подъехала к ним. […] Раненых добивали Мелешко, Иванкив, Катрюк и Панкив […]». 

Жандарма Г. Спивака допрашивали 25 апреля 1974 года: «[…] Расстрел был произведен за несколько минут. Полицейских на месте расстрела было много. Запомнить всех, кто стрелял лесорубов, было невозможно. Куда дели трупы расстрелянных, не знаю. После расстрела лесорубов все полицейские 118-го батальона под командованием Кернера, Смовского, Васюры […] и прибывшие эсэсовцы прошли по лесу километра четыре и вышли к деревне Хатынь…»

 Волки в овечьей шкуре

Спокойно читать показания карателей  118-го шуцманшафта невозможно не только потому, что они подробно рассказывают об уничтожении Хатыни. Ужас смешивается со злостью и ненавистью.

На судебном процессе в 1986 году Виктор Глазков спрашивал у бывших жандармов, а их присутствовало 26 человек, почему они пошли в каратели? Почти все прикинулись невинными овечками, жертвами обстоятельств: мол, я не убивал. Многие из них описывали себя со стороны: «видел, но лично не принимал участие» или «не помню такого».

Подсудимый Степан Сахно на допросе в 1961 году утверждал:«Я не знаю, при каких обстоятельствах производилась карательная операция, во время которой были уничтожены жители деревни Хатынь и расстреляны советские граждане, производившие вырубку леса вдоль шоссе Плещеницы—Логойск. Поэтому не могу сказать, где находился в этот день. […] Возможно, я выезжал на карательную операцию в деревню Хатынь, но ничего из обстоятельств проведения этой операции я не помню, также не помню, что я делал в этой деревне. Однако хочу отметить, что нигде я людей не убивал, построек не поджигал и не занимался грабежом». 

Тем не менее документы свидетельствуют: в Хатыни вместе с другими полицейскими Сахно задержал в домах и загнал в сарай несколько детей. После этого находился в оцеплении места расправы и стрелял по находившимся в сарае малышам. Оговорился сам, что вместе с ним стрелял и Григорий Лакуста, земляк пулеметчика Владимира Катрюка из деревни Лужаны под Черновцами. Он командовал отделением и лично издевался над людьми.

Из протокола допроса № 65 от 25 апреля 1974 года полицая Г.Спивака: «Нам дал команду стрелять по деревне (Хатынь) командир нашего взвода Пасечник. […] Полицейские 2-го и 3-го взвода 1-й роты, часть полицейских 3-й роты и эсэсовцы начали сгонять людей к сараю, возле которого стоял 1-й взвод 1-й роты. […] Людей сгоняли к сараю Лакуста, Катрюк, Иванкив, Харченко, Швейко, Курка. […] По этой команде все стоявшие в оцеплении сарая полицейские, в том числе я, Панкив, Лозинский, Кнап, Кушнир, Лакуста, Пасечник, Мелешко и другие открыли огонь по находившимся в сарае людям. Стрельба велась из ручных пулеметов, автоматов, винтовок. Мелешко стрелял из автомата. […] Васюра был вооружен пистолетом. […] После того как крики людей прекратились, то есть когда все находившиеся в сарае были расстреляны, стрелявшие полицейские были выведены из деревни и отправлены к дороге».

3
Стреляли и поджигали все без исключения

Полицай Остап Кнап во время второго допроса 19 ноября 1973 года был более правдив. Его спросили: «В марте вы говорили, что не стреляли по находившимся в сарае людям. Какие ваши показания правильные?» Кнап: «Я боялся давать откровенные показания. Если бы я сказал, что стреляли все рядовые полицейские, то мне пришлось бы говорить, что стрелял и я. Сейчас я преодолел страх. Скрывать мне уже ничего не нужно. […] В сарае поднялся страшный крик, обреченные на смерть люди начали ломать дверь. Поступила команда открыть огонь по находившимся в сарае людям. Все стоявшие в оцеплении места казни полицейские открыли огонь. Стреляли из станкового и ручного пулеметов, автоматов и винтовок. Перед запертыми воротами установили станковый пулемет, за которым, я хорошо помню, лежал Катрюк. Я тоже стрелял из винтовки, сделал не менее пяти выстрелов. […] Я видел, что стреляли все. Стреляли до тех пор, пока не затихли крики находившихся в сарае жителей деревни. Из сарая никому выбраться не удалось. Все загнанные туда люди погибли, а их было более сотни».

Конечно, расправу над лесорубами и хатынцами учинила не только жандармерия. В качестве подкрепления из Логойска прибыли и дирлевангеровцы, хотя самого Оскара Дирлевангера в Хатыни не было, это точно. Зато его шайка убивала и грабила по полной.

Из показаний Алексея Стопченко от 14 апреля 1961 года: «[…] Одни заходили в дом, другие стояли в оцеплении, третьи забирали имущество. Я могу только сказать, что все без исключения каратели нашего взвода стреляли людей, поджигали дома. Не было такого карателя, за исключением повара, который бы не стрелял по людям […]».

Рассказ хладнокровный, причем у всех полицаев. Они говорят о страшных убийствах ровно и спокойно. А у меня кровь стынет в жилах.

Допрос дирлевангеровца Майданова: «[…]Свидетеля Каминского я не знаю. Прослушав его показания, я могу сказать, что во время выездов на карательные операции при подходе к населенным пунктам солдаты нашего взвода в большинстве случаев населенные пункты сначала окружали, чтобы не выпустить из них находившихся лиц, а затем врывались и учиняли в них расправы. Обычно такие населенные пункты нами сжигались, а находившиеся в них жители уничтожались. Что касается уничтожения советских граждан в отдельных домах и сараях путем расстрела и сожжения, то такие факты были частыми, о чем я уже показывал на предыдущих допросах. Возможно, это относится и к той деревне, о которой показал свидетель. Обычно по гражданам, согнанным в отдельные дома и сараи, стреляли каратели нашего взвода, имевшие на вооружении пулеметы и автоматы, а кто был с винтовками, к этому почти не привлекались. […]Значит, при учинении этого злодеяния я был, но что конкретно делал, в данное время сказать затрудняюсь. По всей вероятности, участвовал в сборе людей к месту расправы и поджогов домов или нежилых построек. […] Я не отрицаю своего участия в совершении злодеяния в деревне Хатынь […]».

«[…] Сколько человек я лично пригнал к этому сараю, не помню, но знаю, что не один раз приводил семьями жителей этой деревни. […] Я тогда был вооружен винтовкой, тоже стрелял из нее по сараю с людьми […]» (протокол допроса Ф. Граборовского, бригада СС «Дирлевангер»).

Свидетель и обвиняемый И. Петричук в 1975 году дал следующие показания: «[…] Всего на Хатынь тогда наступало 150—160 полицейских нашего батальона и 100 эсэсовцев […]. Помню, что по сараю велась стрельба из станкового пулемета длинными очередями. Раздавались как будто и взрывы гранат. Загорелся сарай с людьми. Обреченные на гибель люди стали кричать. Крики разносились по всей деревне. Каратели не прекращали огонь. Когда люди были расстреляны и сожжены вместе с сараем, то каратели нашего батальона вместе с эсэсовцами занялись грабежом имущества. Погрузив на подводы награбленное, перед отъездом каратели подожгли все дома и надворные постройки. На посту оцепления я находился до того времени, когда была подожжена вся деревня и все каратели собрались к отъезду. Перед моим отделением стояла задача не выпускать никого из деревни и не допускать проникновения партизан в деревню. […] Но когда возвратились в Плещеницы, командир взвода роты Гнатенко Дмитрий и кто-то еще из полицейских 1-й роты рассказывали, что по сараю с людьми стреляли Герман, Лакуста, Катрюк, Лукович и другие каратели из 118-го батальона и из подразделения эсэсовцев. Смовский расстрелял из пистолета ребенка 5—6-летнего возраста, который вылез из горящего сарая и из-под ворот и пытался бежать. Это я хорошо помню».

Подсудимый, бывший командир взвода 118-го батальона, а в прошлом лейтенант Красной Армии, Василий Мелешко на заседании Военного трибунала КБВО 13 мая 1975 года помнил практически все эпизоды уничтожения Хатыни, но, стараясь снять с себя как можно больше вины, произносил такие фразы, от которых меня просто трясло: «[…] Мои подчиненные тоже стреляли из винтовок. Я лично не стрелял, хотя у меня и была винтовка СВТ, я не мог стрелять по безоружным, ни в чем не повинным людям. Все согнанные в сарай люди – в основном женщины, старики и дети, — более 100 человек, были расстреляны и сожжены […]».

Ну надо же, какое гуманное создание! Уверена, что ни одна слезинка, даже под пытками, не появилась бы на лице этого монстра, если бы ему пришлось видеть, как выжившие чудом хатынцы и жители соседних деревень пытались по обгоревшим трупам узнать своих родных.

КСТАТИ 

Директор Национального архива Республики Беларусь Андрей ДЕМЯНЮК:

— 20 марта в Национальном архиве презентация совместного белорусско-российского сборника документов и материалов «Убийцы Хатыни: 118-й украинский батальон охранной полиции в Белоруссии. 1943—1944». Сборник подготовлен в рамках международного проекта «Социальная поддержка людям, выжившим в сожженных белорусских деревнях. 1941—1944 гг.».  Сюда вошли 153 документа из фондов Национального архива, Центрального архива Комитета госбезопасности Республики Беларусь, Госархива Российской Федерации, Отраслевого государственного архива Службы безопасности Украины и Национального архива США. Значительная часть документов публикуется впервые.

Наталья Часовитина. «СБ»

рейтинг: 
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится
ПОДЕЛИТЬСЯ:

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

   Доставка цветов в Могилеве

Погода Могилев

Мы в соцсетях
В Контакте  Живой журнал  Однокласники 
Facebook  Telegram  Googl+ 
Последние комментарии

Наверное , если бы, на месте этой женщины, была госпожа Воронко, всё бы было решено...вот на лицо, хобота о многодетных

«Мы должны делать всё, чтобы наша молодёжь — Белоруссии и России — смотрела друг на друга прежде всего, а не так, как

Его право призывать .... Но в Беларуси делать не чего ....

Ммм.. призвал.. Думаю призывать не эффективно. Лучше издать декрет запрещающий уезжать на запад, чтобы полностью

рускую мову вывучы.... грамацей савок, вельмі зручная рэч для любога смецця
Мировые новости
Три взрыва прогремели в Кабуле в день выборов в парламент
В стране открыты далеко не все из 7,5 избирательных участков – около трети от общего числа не ...

Uber тестирует приложение для поиска подработки
Владельцы компании расширяют сферу деятельности для привлечения потенциальных инвесторов после ...

Поезд въехал в толпу в Индии: жуткое происшествие сняли на видео
Столкновения пассажирского состава с толпой возле индийского города Амритсар в штате Пенджаб ...

Никулин: когда об отце говорят "великий", мне претит это обожествление
Сын знаменитого артиста и художественный руководитель Московского цирка на Цветном бульваре Максим ...

Погибший при взрыве на заводе в Ленобласти может быть белорусом
В настоящее время на месте работают следователи и сотрудники МЧС, продолжается разбор завалов.

Министр обороны Равков встретился с послом России в Беларуси
Отдельное внимание Равков и Бабич уделили состоянию военной составляющей Союзного государства.

Uber тестирует приложение для поиска подработки
Владельцы компании расширяют сферу деятельности для привлечения потенциальных инвесторов после ...

Белорусские дальнобойщики попросили правительство о помощи
Перевозчики опасаются, что выданных Россией "дозволов" может не хватить, транспортники также ...

Богданов: во взаимных поставках продуктов с РФ важно "не утопить друг друга"
В продовольственном балансе Беларуси и России на 2019 год зафиксированы взаимовыгодные уступки двух ...

Турчин возглавил наблюдательный совет Беларусбанка
Заместителем Турчина в наблюдательном совете крупнейшего банка Беларуси стал министр экономики.

Костюгова о нефтяной "перетаможке": это индексация без пересмотра цен на газ
Экономический обозреватель Валерия Костюгова комментирует соглашение России и Беларуси по так ...

Президент предложил одолжить гродненцам зерна
После недобора урожая в Гродненской области встал вопрос с обеспечением кормовой базы.