Вчера отец был добрым и весёлым, а сегодня пьян и ведёт себя непредсказуемо. Для ребёнка это значит, что доверять близким нельзя.
Эмма АгасарянПсихотерапевт, эксперт ДокПсиФест
избранных источниках Google: так вы чаще будете видеть проверенные статьи и поддержите нас. Откуда взялся термин, что за ним стоит и с какими трудностями сталкиваются взрослые дети алкоголиков, разбираемся с психотерапевтом и экспертом фестиваля «ДокПсиФест’26» Эммой Агасарян.
Откуда взялся термин «взрослые дети алкоголиков»
В 1935 году возникла организация «Анонимные алкоголики», которая сделала ставку на взаимопомощь и 12 шагов восстановления. В 1951 году появился Ал-Анон — группы поддержки для родственников алкоголиков: супругов, родителей. Следующим логичным шагом стал Алатин — программа для подростков, которые живут с зависимым родителем. Именно из него выросло движение «Взрослые дети алкоголиков» (ВДА). В 1978 году в Нью-Йорке группа выпускников Алатина основала первую группу взрослых детей алкоголиков под названием «Поколения». Её сооснователь написал «Список грязного белья» — первый документ движения, где были перечислены типичные черты взрослых детей алкоголиков. Так возникла организация, которая адаптировала 12 шагов, но сместила фокус: не «я бессилен перед алкоголем», а «я восстанавливаюсь от последствий чужого алкоголизма».В 1983 году терапевт Джанет Войтиц опубликовала книгу «Взрослые дети алкоголиков», которая стала бестселлером. Там она перечислила 13 основных характеристик, свойственных людям, выросшим в семьях, где были проблемы со спиртным.
В чём польза движения «Взрослые дети алкоголиков»
Движение сделало важное дело — дало людям название для опыта, который раньше оставался безымянным. Многие впервые поняли, что их трудности — не личная несостоятельность, а закономерное последствие детского опыта. Группы взаимопомощи давали ощущение принадлежности и нормализацию опыта — то, что в психотерапии называют терапевтическими факторами группы.
В чём уязвимые места движения «взрослые дети алкоголиков»
У концепции ВДА есть уязвимые места.
ВДА — это не диагноз. Термина нет ни в МКБ-10, ни в DSM-5. Без диагноза нет чётких границ понятия. А проверить, работает ли предлагаемая помощь, сложно.
Список из 13 черт, которые назвала Войтиц, настолько широк и универсален, что под него подходит большинство людей вне зависимости от того, был ли в семье алкоголизм. Систематический обзор, охвативший десятки исследований, указывает: ни один из негативных исходов не наблюдается у всех взрослых детей алкоголиков и ни один не является специфичным только для них — эмпирические данные слабо поддерживают идею единого «синдрома ВДА».
Движение распространилось на любые «дисфункциональные семьи» — это осложнило исследования. Когда в одну группу попадают дети алкоголиков, тревожных родителей и те, кто подвергался насилию, сравнивать результаты тяжело.
Риск хронической идентификации с проблемой. Многолетнее посещение групп, центрированных на травме, без работы с психотерапевтом может укреплять восприятие «я — жертва». Это может мешать реальным изменениям.
При этом движение остаётся живым и востребованным — и на это есть причина. Для многих людей группы ВДА становятся первой точкой входа, после которой они приходят к профессиональной помощи. Именно здесь его главная ценность.
Почему детям алкоголиков непросто живётся во взрослом возрасте
Схема-терапия предлагает инструмент для понимания того, почему трудный детский опыт оставляет след.Разработчик схема-терапии, Джеффри Янг, выделил пять групп базовых эмоциональных потребностей ребёнка:
Безопасная привязанность — любовь, принятие, предсказуемость, защита.
Свободное выражение эмоций и потребностей — возможность открыто выражать свои чувства и потребности, быть услышанным.
Автономия и компетентность — ощущение, что я справляюсь с задачами, соответствующими возрасту, и существую как отдельная личность.
Спонтанность и игра — право на беззаботность и детскость.
Реалистичные границы и самоконтроль — обучение дисциплине и самоконтролю.
В семье с алкоголиком эти потребности нарушаются системно. Сложно представить безопасную привязанность, когда родитель непредсказуем: вчера добрый — сегодня агрессивный. Выражать эмоции и потребности опасно или бесполезно — на них не реагируют адекватно ситуации. Границы между ролями размыты: ребёнок нередко вынужден выполнять функции взрослого — это явление называется «парентификация». В результате формируются «ранние дезадаптивные схемы» — устойчивые убеждения о себе и мире, которые были разумными адаптациями к детской реальности, но продолжают работать во взрослой жизни, где они уже создают проблемы.
С какими трудностями сталкиваются взрослые дети алкоголиков
Вот несколько примеров трудностей, с которыми могут столкнуться взрослые дети алкоголиков.
Сложности с доверием и близкими отношениями. В детстве близкий человек был источником нестабильности, а иногда и опасности. Во взрослой жизни это проявляется как схема «меня бросят» или «людям нельзя доверять» — даже когда партнёр объективно надёжен.
Гиперответственность и размытость собственного «я». Ребёнок, который вынужден следить за младшими детьми, а иногда и за родителями, сглаживает конфликты и скрывает семейную тайну, быстро усваивает, что «чужие чувства и потребности важнее моих». Во взрослой жизни это оборачивается хронической гиперответственностью, трудностью сказать «нет» и слабым ощущением собственных желаний.
Стыд и низкая самооценка. Алкоголизм в семье связан со стыдом. В одних случаях зависимость от спиртного тщательно скрывают от других как постыдную тайну. В других — семья сталкивается с критикой и осуждением. Этот стыд нередко становится хроническим и плохо осознаётся.
Трудности с распознаванием собственных потребностей. Когда всё детство было посвящено отслеживанию настроения родителя, собственные чувства уходят на второй план. Многие ВДА затрудняются ответить на простой вопрос: «А чего хочешь ты?»
Действительно ли у всех детей алкоголиков есть проблемы во взрослом возрасте
Короткий ответ: нет, не у всех. Но риски проблем выше среднего.Взрослые дети родителей с алкогольной зависимостью чаще сталкиваются с тревожностью, депрессией и симптомами посттравматического стрессового расстройства. Крупное популяционное исследование показало: выросшие с родителем-алкоголиком значимо чаще страдали от расстройств настроения и тревожных расстройств. Первый эпизод наступал в более раннем возрасте, чем у сверстников. Риск развития алкогольной зависимости — в три-четыре раза выше, чем в среднем по популяции. При этом важно помнить: больше половины детей алкоголиков алкоголиками не становятся.Масштабное американское исследование подтвердило «дозозависимый принцип»: чем больше неблагоприятных событий пережил ребёнок, тем выше риск депрессии и алкоголизма во взрослом возрасте. Но хочется подчеркнуть, что решающую роль играет не диагноз родителя, а что именно происходило в семье.На исход влияют защитные факторы:
наличие стабильного взрослого рядом (второй родитель, бабушка, учитель);
темперамент ребёнка;
доступ к поддержке за пределами семьи.
Можно ли исправить ситуацию, если вы взрослый ребёнок алкоголика
Если вы чувствуете на себе влияние прошлого, это можно изменить.Один из способов — схема-терапия, направление психотерапии, которое помогает снизить влияние ранних дисфункциональных схем на настоящее. Это не значит, что нужно «откопать» каждую детскую обиду или бесконечно анализировать прошлое. Цель — не обвинить родителей и не застрять в роли жертвы, а понять, какие схемы сформировались, как они работают прямо сейчас, и научиться реагировать иначе. Многие люди, выросшие в семьях с алкоголизмом, строят близкие отношения, доверяют другим и чувствуют себя в безопасности. Не потому что забыли о прошлом, а потому что получили другой опыт — в терапии, в отношениях, в жизни.
Лайфхакер
